Неточные совпадения
У нас теперь не то в предмете:
Мы лучше поспешим на бал,
Куда стремглав в ямской карете
Уж мой Онегин поскакал.
Перед померкшими домами
Вдоль сонной улицы рядами
Двойные
фонари карет
Веселый изливают
светИ радуги на снег наводят;
Усеян плошками кругом,
Блестит великолепный дом;
По цельным окнам тени ходят,
Мелькают профили голов
И дам и модных чудаков.
Поцеловав его в лоб, она исчезла, и, хотя это вышло у нее как-то внезапно, Самгин был доволен, что она ушла. Он закурил папиросу и погасил огонь; на пол легла мутная полоса
света от
фонаря и темный крест рамы; вещи сомкнулись; в комнате стало тесней, теплей. За окном влажно вздыхал ветер, падал густой снег, город был не слышен, точно глубокой ночью.
Кутузов, задернув драпировку, снова явился в зеркале, большой, белый, с лицом очень строгим и печальным. Провел обеими руками по остриженной голове и, погасив
свет, исчез в темноте более густой, чем наполнявшая комнату Самгина. Клим, ступая на пальцы ног, встал и тоже подошел к незавешенному окну. Горит
фонарь, как всегда, и, как всегда, — отблеск огня на грязной, сырой стене.
Самгин мог бы сравнить себя с
фонарем на площади: из улиц торопливо выходят, выбегают люди; попадая в круг его
света, они покричат немножко, затем исчезают, показав ему свое ничтожество. Они уже не приносят ничего нового, интересного, а только оживляют в памяти знакомое, вычитанное из книг, подслушанное в жизни. Но убийство министра было неожиданностью, смутившей его, — он, конечно, отнесся к этому факту отрицательно, однако не представлял, как он будет говорить о нем.
Фонари, покрытые толстыми чепчиками, стояли в пирамидах
света.
По дороге к Ивану пришлось ему проходить мимо дома, в котором квартировала Катерина Ивановна. В окнах был
свет. Он вдруг остановился и решил войти. Катерину Ивановну он не видал уже более недели. Но ему теперь пришло на ум, что Иван может быть сейчас у ней, особенно накануне такого дня. Позвонив и войдя на лестницу, тускло освещенную китайским
фонарем, он увидал спускавшегося сверху человека, в котором, поравнявшись, узнал брата. Тот, стало быть, выходил уже от Катерины Ивановны.
Свет от костров отражался по реке яркой полосой. Полоса эта как будто двигалась, прерывалась и появлялась вновь у противоположного берега. С бивака доносились удары топора, говор людей и смех. Расставленные на земле комарники, освещенные изнутри огнем, казались громадными
фонарями. Казаки слышали мои выстрелы и ждали добычи. Принесенная кабанина тотчас же была обращена в ужин, после которого мы напились чаю и улеглись спать. Остался только один караульный для охраны коней, пущенных на волю.
На дворе было уже темно; улица тускло освещалась масляными
фонарями; в окнах немногих магазинов и полпивных уныло мерцал
свет зажженных ламп.
— Конечно, что стыдно… Ты как, папашка, любишь со
светом или без
света? Я
фонарь немножко притушу. Хорошо?
Во всех домах отворенные окна ярко освещены, а перед подъездами горят висячие
фонари. Обеим девушкам отчетливо видна внутренность залы в заведении Софьи Васильевны, что напротив: желтый блестящий паркет, темно-вишневые драпри на дверях, перехваченные шнурами, конец черного рояля, трюмо в золоченой раме и то мелькающие в окнах, то скрывающиеся женские фигуры в пышных платьях и их отражения в зеркалах. Резное крыльцо Треппеля, направо, ярко озарено голубоватым электрическим
светом из большого матового шара.
И вся улица сияла снаружи красными
фонарями над подъездами и
светом из окон и кипела до утра людьми и экипажами.
Мистика имеет свой внутренний источник
света и не нуждается в назойливом полицейском
фонаре малого разума.
Нижние этажи чуть ли не шестиэтажных громад были заняты роскошными магазинами, из огромных зеркальных окон которых лились по вечерам ослепительные потоки
света: мостовая и тротуары в проезде между домами были сделаны из тогда только что входившего в моду асфальта, и, кроме газовых
фонарей, в проезде поставлены были электрические
фонари по системе Яблочкова.
Наконец, дворник перевернул его навзничь.
Свет от
фонаря ударил ему в лицо. Зарудин, Кудрин и Зееман в ужасе отступили.
Паншин торжественно раскланялся со всеми, а на крыльце, подсаживая Варвару Павловну в карету, пожал ей руку и закричал вслед: «Au revoir!» [До свиданья! (фр.)] Гедеоновский сел с ней рядом; она всю дорогу забавлялась тем, что ставила будто не нарочно кончик своей ножки на его ногу; он конфузился, говорил ей комплименты; она хихикала и делала ему глазки, когда
свет от уличного
фонаря западал в карету.
Вижу, как в темноте, под слабым
светом одинокого керосинового
фонаря на углу, вереница пансионерок поворачивает на Площадную… а я бреду вверх по Ново-Дворянской…
Мебель была обита зеленым бархатом, мягкая кушетка так и манила к себе, запах шипра приятно щекотал нервы,
свет зеленого
фонаря так благотворно действовал на зрение, шаги по полу, покрытому пушистым ковром, были не слышны.
На чердаке было совершенно темно, и только после нескольких минут пребывания там глаза привыкли к окружающему мраку, и несчастная девушка различала полосы еле пробивавшегося
света, отражаемого уличными
фонарями.
Человек идет ночью с
фонарем и с трудом разбирает дорогу, сбивается и опять справляется. И вот человеку надоело разбирать дорогу, и он задувает
свет в
фонаре и идет, куда попало.
Всё, что мы знаем, мы знаем через разум. И потому не верь тем, которые говорят, что не надо следовать разуму. Те, которые говорят так, подобны людям, которые советовали бы затушить
свет единственного
фонаря, руководящего нами во мраке.
Но с третьего этажа начался
свет; у Наташиных дверей горел маленький
фонарь.
У могилы ожидал уже церковный причет и священник в старенькой черной ризе. Убитых свалили в яму и начали петь панихиду. Восковые свечи то и дело задувало ветром, зато три-четыре
фонаря освещали своим тусклым колеблющимся
светом темные облики людей, окружавших могилу и там, внутри ее, кучу чего-то безобразного, серого, кровавого.
Дул резкий ветер, неся с собою пронизывающий до костей холод, в воздухе стояла какая-то мгла, не то туман, не то изморозь, сквозь которую еле пробивался
свет электрических
фонарей Невского проспекта, не говоря уже о газовых, слабо мерцавших во мраке на остальных улицах приневской столицы.
Свет дугового
фонаря мола ставил его отчетливые очертания на границе сумерек, в дали которых виднелись черные корпуса и трубы пароходов.
Она перегнулась назад и вынула из кормового камбуза
фонарь, в котором была свеча. Редко я так волновался, как в ту минуту, когда, подав ей спички, ждал
света.
Легкий ночной ветер, сомнительно умеряя духоту, кружил среди белого
света электрических
фонарей тополевый белый пух.
Он подошел к окну — и при
свете уличного
фонаря, стоявшего перед самым домом, прочел следующие строки...
Но люди разъехались, огни погасли, и сквозь зеркальные стекла на потолок и стены лег кружевной и призрачный
свет электрических
фонарей; посторонний дому, с его картинами, статуями и тишиной, входившей с улицы, сам тихий и неопределенный, он будил тревожную мысль о тщете запоров, охраны и стен.
В восемь часов вечера Ашанин вступил на вахту, сменив Лопатина. В темноте вечера туман казался еще непроницаемее. С мостика ничего не было видно, и огоньки подвешенных на палубе
фонарей еле мигали тусклым
светом. Ашанин проверил часовых на баке, осмотрел отличительные огни и, поднявшись на мостик, чутко прислушивался в те промежутки, когда не звонил колокол и не гудел свисток.
Ему стало так горько, что он решил лучше заснуть… И вскоре он действительно спал, сидя и закинув голову назад. А по лицу его, при
свете электрического
фонаря, проходили тени грустных снов, губы подергивались, и брови сдвигались, как будто от внутренней боли…
Всякий человек в своей жизни находится по отношению к истине в положении путника, идущего в темноте при
свете впереди двигающегося
фонаря: он не видит того, что еще не освещено
фонарем, не видит и того, что он прошел и что закрылось уже темнотою, и не властен изменить своего отношения ни к тому, ни к другому; но он видит, на каком бы месте пути он ни стоял, то, что освещено
фонарем, и всегда властен выбрать ту или другую сторону дороги, по которой движется.
Но немало также я слышал от Коли диковинных и таинственных морских рассказов, слышал в те сладкие, тихие ночные часы ранней осени, когда наш ялик нежно покачивался среди моря, вдали от невидимых берегов, а мы, вдвоем или втроем, при желтом
свете ручного
фонаря, не торопясь, попивали молодое розовое местное вино, пахнувшее свежераздавленным виноградом.
На другой день я встал чуть
свет. Майданов лежал на кровати одетый и мирно спал. Потом я узнал, что ночью он дважды подымался к
фонарю, ходил к сирене, был на берегу и долго смотрел в море. Под утро он заснул. В это время в «каюту» вошел матрос. Я хотел было сказать ему, чтобы он не будил смотрителя, но тот предупредил меня и громко доложил...
Странный
свет приближался. Так как местность была неровная и тропа то поднималась немного, то опускалась в выбоину, то и
фонарь, согласуясь, как мне казалось, с движениями таинственного пешехода, то принижался к земле, то подымался кверху. Я остановился и стал прислушиваться. Быть может шел не один человек, а двое. Они, несомненно, должны разговаривать между собою…
В сумерки мы поднялись с ним на башню для осмотра
фонаря. Когда я вышел на мостик с перилами, окружающими
фонарь, я поражен был громадным количеством ночниц, налетевших на
свет, и тотчас же стал собирать их в морилку с цианистым калием. Вечером я укладывал насекомых в конвертики и делал надписи на них.
«Вот диво, — снова подумал я. — Кому в голову могла притти мысль итти по тайге при
свете луны с бумажным
фонарем».
На минуту я остановился и в это время увидел впереди себя какой-то странный
свет. Кто-то навстречу мне шел с
фонарем.
Карета глухо загремела по рыхлому масленичному снегу. Внутрь ее
свет от
фонарей проходил двумя мерцающими полосками. Палтусов сел в угол и поглядел сбоку на Анну Серафимовну.
Извозчик осадил лошадей. Круглый зеркальный
фонарь бросал сноп
света на тротуар. Они стояли у подъезда нового трехэтажного дома с скульптурными украшениями…
Вместо мертвой девушки, вместо призрака горийской красавицы я увидела трех сидевших на полу горцев, которые при
свете ручного
фонаря рассматривали куски каких-то тканей. Они говорили тихим шепотом. Двоих из них я разглядела. У них были бородатые лица и рваные осетинские одежды. Третий сидел ко мне спиной и перебирал в руках крупные зерна великолепного жемчужного ожерелья. Тут же рядом лежали богатые, золотом расшитые седла, драгоценные уздечки и нарядные, камнями осыпанные дагестанские кинжалы.
На всем решительно — и на вещах, и на людях (кроме Лагранжа) — печать необыкновенного события, тревоги и волнения. Лагранж, не занятый в спектакле, сидит в уборной, погруженный в думу. Он в темном плаще. Он молод, красив и важен.
Фонарь на его лицо бросает таинственный
свет.
Лагранж (приходит к тому месту, где сидел вначале, ставит на стол
фонарь, освещается зеленым
светом, раскрывает книгу, говорит и пишет).
«Да, да, вот они, те волновавшие и восхищавшие и мучившие меня ложные образы», — говорил он себе, перебирая в своем воображении главные картины своего волшебного
фонаря жизни, глядя теперь на них при этом холодном, белом
свете дня, — ясной мысли о смерти.
Свет газового
фонаря осветил лицо последнего.
Дюрок выстрелил, и немного спустя явился человек, ловко поймав причал, брошенный мной. Вдруг разлетелся
свет, — вспыхнул на конце мола яркий
фонарь, и я увидел широкие ступени, опускающиеся к воде, яснее различил рощи.
Бывало, все разойдутся по своим местам, и время уже за полночь, а мы при тусклом
свете цветного
фонаря продолжаем сидеть в алькове на диване.
Большие огненные пятна (от
свету из домов), как страшные очи привидения, стояли в воздухе; по разным местам мелькали блудящие огоньки (от ходивших с
фонарями).
Ветер пахнул на лица их беглый
свет от
фонаря: одна из них — Мариоица; это она, сердце матери не могло ошибиться.
Шумная улица многолюдной столицы, голубой
свет электрических
фонарей. Она стоит у роскошного отеля и смотрит в окна. А там, сквозь зеркальные стекла, видны кружащиеся в вальсе пары и между ними знакомые двухэтажные глаза и выхоленные усики над ярко-красными губами. У него та же улыбка, то же заискивающее выражение глаз, как было тогда в саду.
Погода была мерзкая. Сырой снег, разносимый холодным, резким ветром, слепил глаза.
Фонари издавали бледно-желтый
свет, который еле освещал на небольшое пространство сырую туманную мглу.